Пушок над губками возлюбленной твоей Не портит красоты, а помогает ей. Припомни, как весной мы садом любовались: Цветы и там милы, но в зелени — милей.
Перед погонщицей — своей судьбой — не трусь. Не так уж долго ей владеть тобой, не трусь. Что в прошлом кануло, всё провожай улыбкой, И пусть грядущее грозит бедой, не трусь.
Свою слепить бы жизнь из самых умныхдел Там не додумался, тут вовсе не сумел. Но Время — вот у нас учитель расторопный! Как подзатыльник даст, ты малость поумнел.
Кому там от Любви покой необходим? Считай — покойникам, уж точно не живым, Того, кто про Любовь и не слыхал ни разу, Считай покойником, уж точно не живым.
В мире временном, сущность которого — тлен, Не сдавайся вещам несущественным в плен. Сущим в мире считай только дух вездесущий, Чуждый всяких вещественных перемен.
Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь, Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь, Ни былой, ни грядущей минуте не верь, Верь минуте текущей — будь счастлив теперь!
В конце концов, скука — наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19—го века, столь склонной к реализму