Завтра никогда не наступает; длится вечное сегодня. Не будущее замкнется смертью, а длящееся настоящее. Не завтра будет смерть, а когда—нибудь сегодня.
Смерть может стать символомсвободы, ибо ее необходимость не уничтожает возмож—ность окончательного освобождения. Как и другие формы необходимости, она может стать рациональной — безболезненной.
Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся и на уникальный личный опыт, который отдаляет нас друг от друга.
Мы знаем, что смерть неизбежна, но все равно ставим перед собой какие—то цели, стараясь выдуть мыльный пузырь как можно больше, хотя отлично знаем, что он лопнет.
Не оттого люди ужасаются мысли о плотской смерти, что они боятся, чтобы с нею не кончилась их жизнь, но оттого, что плотская смерть явно показывает им необходимость истинной жизни, которой они не имеют.
Смерть перед нами — примерно как картина на стенекласса, изображающая битву Александра Македонского. Все дело в том, чтобы еще в этой жизни затмить картину своими деяниями или совсем погасить.
Смерть порой находит на мир истинно как туча на солнце, вдруг обесценивая все наши "дела и вещи", лишая нас интереса к ним, чувства законности и смысла их существования, все покрывая печалью и скукой.
Той единственнойпули, которая тебя убьет, — ты не услышишь. Выходит, что смерть как бы тебя не касается: ты есть — ее нет, она придет — тебя уже не будет.